Прости меня, Стэнли...

Как же я ненавижу этого демона! Хотя нет, не так… Я ненавижу себя.

Руки мелко дрожат, голова идёт кругом, а сердце выбивает такой бешеный ритм, что кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я молюсь, молюсь, чтобы наша сумасшедшая затея удалась. Иначе…. даже подумать страшно, что будет. Своей смерти я не боюсь, мне уже давно глубоко плевать на себя, я боюсь, что Билл сделает с детьми.  А может он сделать всё что угодно, ведь у него нет сердца. И самое ужасное, что все чёрные проделки Шифра лягут тяжёлой печатью на мою совесть…

Это не правильно! Нет-нет-нет, этого не может быть! На его месте должен был быть я…  

Я кричу. В мыслях разумеется. Беспомощно протягиваю руку, которую крепко стягивают верёвки, но ничего сделать не могу. И не смог бы. Так должно было произойти. И от осознания непоправимости ситуации становится ещё хуже. Я задыхаюсь.

Прости меня, Стэнли… - тихо шепчу  себе под нос

Вот они заключили сделку, теперь пора исполнить приговор.  Я достаю из-за пазухи стиратель памяти, глаза застилает пелена, передо мной на коленях стоит брат в моей собственной одежде. Как же мы всё-таки похожи. Появившаяся на секунду улыбка тут же исчезает, дрожащие пальцы неуверенно набирают его имя. Я закусываю губу до крови, зажмуриваюсь, потому что невыносимо больно терять его сейчас, когда мы только встретились после стольких лет, и… спускаю курок.

Прощай навеки Билл Шифр…  Прощай навеки Стэнли Пайнс…

«Форд не сможет этого сделать, ведь вместе со мной он стирает и тебя!» - я, буквально, слышу его срывающийся крик. Билл ошибся. Первый раз в жизни он ошибся…. Я смог!

Всё кончено. Мир спасён. Шифр стёрт. Мы стоим на поляне посреди леса. Все тяжело дышат, всё ещё до конца не осознав произошедшее. Появились первые неуверенные улыбки. «Всё кончено» - вертится у всех на устах. Прощай, Билл. Почувствуй, каково это быть бездушным камнем! Я же обещал, что отомщу! Я отомстил! Но какой ценной…

Стэн сидит на земле и непонимающе осматривается по сторонам. Вроде бы всё в порядке, но нет.

- Дядя Стэн, это же я! Это же я! – от этого срывающегося девчачьего голоса моё сердце разрывается. Никогда не забуду её испуганного личика, когда ставший родным человек, один из самых близких, который понимал её, вдруг говорит, что не узнаёт и убирает от себя дрожащие детские ручки. Она плачет. Навзрыд.  И Диппер старается прятать свои слёзы, оттаскивая сестру подальше от дяди и обнимая её.

Простите меня… Простите за ваши слёзы…

Даже Зус вскрикивает и закрывает рукой рот, увидев, как его начальник потерял память.  Он не сдерживается и открыто плачет. Чёрт! Только я один не проронил и слезинки!

Что со мной не так?! Мне же больно! Безумно больно! Но я не могу плакать. Дети плачут, хотя знают дядю всего лишь каких-то 3 месяца! Зус плачет, хотя он всего лишь его работник! А я всего лишь его БРАТ!

Наверно, за те 30 лет я привык прятать свои чувства от окружающих. Моё сердце окаменело. Или может быть, я всегда был таким бездушным монстром? Да, я чудовище! Испортил жизнь собственному брату, обиделся и выгнал его из дома только из-за глупого вечного двигателя! А потом целых 10 лет мы жили порознь, не общались, и я вспомнил о нём только, когда мне стало плохо! И то, только чтобы он уехал как можно дальше! Я сделал ему больно! Я не извинился перед ним, когда он вернул меня! Стэнли потратил 30 лет жизни на ремонт портала, а я даже НЕ ИЗВИНИЛСЯ, НЕ СКАЗАЛ «СПАСИБО»! КАКОЙ ЖЕ Я УРОД!

Ком сдавил горло. В носу защипало. Я не выдержал, и в порыве раскаяния, присел и крепко обнял брата, вдыхая родной запах, исходивший от одежды. Но это уже был не мой брат.

- Стэнли, ты спас всех нас. Ты спас меня. Ты герой! – эти простые слова он хотел услышать всю жизнь. Но что толку, думал я, говорить их сейчас. Когда стало слишком поздно…  

Негромкий всхлип. Теперь поздно кричать слова прощения… Я опоздал…

Мы отвели Стэна в разрушенную хижину. Он смеётся, шутит, подкалывает нас, даже не понимая, из-за чего мы все так расстроены. Он разваливается в своём старом кресле и ещё раз обводит наши лица удивлённым взглядом.

Мэйбл хватается за голову, бегает по комнате, ищет глазами хоть что-то, что может помочь. Но я объясняю ей, что Стэну уже ничто не поможет. Я убиваю последнюю надежду в её сердце, да и в своём…

Вдруг девочка натыкается на свой памятный альбомчик, и кротко улыбнувшись садиться на колени к дяде. Она начинает листать книжицу, показывает пальчиком на фотографии с весёлыми и беззаботными лицами и подробно описывает всё прожитое лето. И на удивление это работает!

Стэн вспоминает! Вспоминает всё это лето! Вспоминает детей, друзей, дом! Но не вспоминает меня…

Стэн не смог вспомнить того, кого не было в памятном альбомчике Мэйбл…  

Заигравшая на лице улыбка тут же бесследно исчезла. Он меня не помнит…  Конечно, ведь мы были по сути чужие люди! Да и вообще, кто захочет вспоминать человека, который отравил твою жизнь?!

Брат и дети вышли из комнаты. Я остался один. С пустыми глазами я прислонился спиной к холодной стене и, схватившись шестипалыми руками за лицо, медленно сполз вниз.

В тот момент меня наверно хватил инфаркт! Иначе, почему так сильно, невыносимости больно, сжалось сердце?! Я схватился рукой за грудь. Больно. Уткнувшись носом в колени и заплакав, я тихо застонал.

Сразу вспомнились слова Билла, те, которые он произнёс при нашей первой встречи. Те, где он говорил, что у меня будет инфаркт. Он не ошибся.  Надеюсь, я быстро умру…

Как хотелось умереть прямо здесь, в своём доме, на полу, где в паре метров, за стеной сидит брат-близнец, который не помнит тебя! Ах, почему я не умер?! Почему Билл не прикончил меня во время Странногеддона?! Почему я не сдох в одном из измерений под старым покосившимся забором, как собака?! Почему не погиб от потери крови?! Почему вообще родился на этот свет?!

Было бы лучше, если бы меня вообще не было! Все жили бы спокойно и счастливо! Я приносил всем боль! Рушил всем жизни! Правильно говорил Билл! Он был со мной откровенен в такие моменты, и до бестактности прямолинеен! Я ЭГОИСТИЧНЫЙ, НАИВНЫЙ, ГЛУПЫЙ, ЖЕСТОКИЙ, БЕССЕРДЕЧНЫЙ, ПРЯМОДУШНЫЙ, БЕЗМОЗГЛЫЙ УРОД!

Не знаю, сколько времени прошло, пока я сидел и рыдал в колени, проклиная себя на все лады. Но зачем мне время, если жить больше не зачем...

Случайно дёрнувшись, я почувствовал, как в моё ребро вонзилось что-то твёрдое. Достав этот предмет из кармана потрёпанного плаща, а это был стиратель памяти, я отвинтил колбочку, в которой сохранились воспоминания Стэна.

Немного повертев её в руках, я подумал, что наверно где-то там ещё покоятся воспоминания обо мне, воспоминания нашего детства…

Слёзы с новой силой хлынули из глаз, застилая своей расплывчатой пеленой окружающее меня пространство. Я крепче сжал драгоценную колбочку в ладони, с невыразимой грустью думая, что нельзя с её помощью вернуть память брату, ведь мало ли… вдруг Билл что-то сделает с его сознанием. Хотя может это просто паранойя, но сейчас я ни в чём не был уверен.

Плевать! Стэнли вспомнил всё и всех, кроме меня! Ну… так даже лучше. А меня вообще мало кто теперь вспомнит, а если и вспомнит, то проклятьем! Да я и не задержусь ТУТ на долго…  

Мысль о скорой смерти привлекала всё больше. Но вдруг на меня с новой силой нахлынули болезненные воспоминания. Наше с ним детство! Мы строили корабль! Настоящий! С мачтой и белоснежными парусами! И у нас была одна заветная мечта! Одна на двоих! Мечта, что мы однажды выйдем в море! Вместе! И уплывём далеко-далеко на поиски неизведанного! И, несомненно, найдём сундук с сокровищами, а может даже несколько!

Я услышал в ушах его задористый громкий смех. Его смех. Смех детства.

 - Эй, Шестипал! – крикнул взъерошенный мальчишка лет 12, тыкая своего брата локтем в бок и беззаботно болтая ногами. – Мы же всегда будем вместе? Правда?

- Правда! – отвечал тот, весело улыбаясь.

«Правда!» От этого воспоминания у меня перехватило дыхание. Я вскочил на ноги, и как безумец начал рыться нервными пальцами в многочисленных карманах. Наконец, я извлёк на свет старенькую потрёпанную фотографию. И просиял!

Я стремительно вылетел из гостиной на улицу и, поискав глазами брата, увидел его возле входа в Хижину Чудес. Подбежав к нему, я трясущимися от переполнявшего меня волнения пальцами показал ему фотографию с двумя изображёнными на ней маленькими мальчиками до чёртиков похожих друг на друга, стоящих на борту не достроенного корабля под дерзким названием «Боевой Стэн».

- Стэнли, смотри, это мы с тобой! Мы строили корабль, помнишь? – ломающимся, дрожащим голосом пытался я объяснить что-то вразумительное, но вид безразличных глаз брата чуть меня не подкосил. – Мы хотели отправиться на поиски приключений! Только ты и я! Найти необитаемые острова и потерянные много веков назад бесценные сокровища! Ты помнишь?

- Прости..те, но я вас вообще не знаю, - неловко вымолвил Стэн с удивлением косясь на стоявшего перед ним человека, на вид сумасшедшего.

Я издал горький стон, исходивший из самой глубины порватого на мелкие кровавые ошмётки сердца. Ноги подкосились, и я упал на колени, закрывая от стыда руками лицо. На меня, кажется, пялились люди, да и сам Стэн странно покосился, увидев моё отчаяние, но меня это нисколечко не волновало.

- Эй, парень, чего ты? Вставай! Тебе плохо? – холодно, как чужой, спросил брат и потряс меня за плечо.

Я даже не шевельнулся. Вдруг меня нежно обвили чьи-то маленькие тёплые ручки. Я посмотрел на этого человека сквозь пальцы. Их оказалось двое. Диппер и Мэйбл. Они подбадривающе улыбнулись мне.

- Дядя Форд, не отчаивайся, - тихо произнесла девочка, ещё крепче стискивая меня в объятиях.

Я решительно встал и, собрав все свои оставшиеся силы в кулак, более спокойно сказал, обращаясь к брату:

- Стэнли, я обещал, что мы всегда будем вместе! Я клялся, что как только мы закончим школу, то сразу выйдем в плавание на «Боевом Стэне»! Прости, что подвёл тебя и предал! Я понимаю, что говорю это слишком поздно и ты уже даже не вспомнишь моего имени, но всё-таки…

- Подожди, я кажется что-то вспомнил! – оборвал мои покаяния Стэн. В его глазах, как мне показалось, и правда, ярко сверкнули воспоминания. Он расплылся в широкой улыбке и, подмигнув мне, полушутя воскликнул. – Ну что, Шестипал?! Замучила тебя совесть?! А я то думал, её у тебя вообще нет!         

- СТЭНЛИИИИ!!! – как ненормальный закричал я, бросаясь ему на шею. – Ты вернулся! Ты меня вспомнил! СТЭНЛИ, ПРОСТИ! ПОЖАЛУЙСТА, ПРОСТИ! ПРОСТИ МЕНЯ ЗА ВСЁ! Я ИДИОТ!

- Конечно братец, конечно, - мягко проговорил Стэн, крепко обнимая меня в ответ.

Я снова заплакал, уткнувшись носом ему в плечо, и вскоре его пиджак был мокрым. Но это уже были слёзы радости!

И теперь мы всегда будем вместе! Правда!