Школьный роман.

Пятница. Утро. Первый урок.

Нас, старшеклассников, опять собрали в аудитории. На сцене стояла уродливая белая арка, оставшаяся с прошлогодней постановки: «Много шума из ничего». Ее украсили искусственными розовыми цветами и подсветили прожектором.

Нервно ощупывая пальцами шею и волосы, на сцену вышла директриса:

— Так, ребята. Успокаиваемся. Давайте поскорее покончим с церемонией, и вы разойдетесь по классам. Прошу юных леди выстроиться в ряд вдоль правой стены в алфавитном порядке. Молодые люди, а вы становитесь в ряд у противоположной стены перед своими партнершами.

На это ушло несколько минут, поскольку еще не все старшеклассницы как следует, освоили премудрую алфавитную последовательность. К тому же никто не спешил играть эту свадьбу. Миссис Мира изо всех сил старалась помочь.

— Нет, Овен, сначала Дафни, а потом Козерог. Леви, у тебя фамилия через букву «А» пишется? Так, значит, ты после Эльфика. Дина, насколько я знаю, вы с Джоселин однофамилицы. Тогда становитесь по именам. Нет, это значит, что ты стоишь за Джоселин, а не перед ней. Вот. Нет, Эльза, целоваться не нужно. Даже нельзя! Целоваться запрещено! Вы меня слышите? Не целоваться! Рашми Капур, вернись! Очень жаль, придется потерпеть. 

Есть поговорка о том, как сложно, даже невозможно, выстроить в ряд котят. Но наверняка это пустяковая задача по сравнению с попыткой выстроить нас. Наконец все заняли свои места, ребята тоже. Я смотрела на них — пацаны были похожи на дичь, которую привезли в специальное охотничье угодье. Кто-то уже осознал свою судьбу. Некоторые брыкались, почуяв несвободу. Кто-то смирился с неминуемой кончиной. Но никому из них было не спастись. 

Я пробежалась взглядом по их линейке. Лео стоял в начале, прислонившись спиной к стене и сложив руки на животе. Он весь словно окаменел, и только его правая нога в черном ботинке яростно выстукивала по полу.

Грей стоял почти по центру ряда. На нем была яркая оранжевая майка, на фоне которой кожа сверкала, как начищенная бронза. Он болтал с парнем, который оказался рядом, иногда смеялся, демонстрируя свои идеальные белые зубы. Я вспомнила, как в третьем классе, когда мы шли в медкабинет, он пытался меня развеселить, чтобы я не думала о больной ноге. У него до сих пор все та же улыбка.

Вдруг Грей повернулся в сторону девчонок, провел глазами по нашей линейке. Скоро наши взгляды пересекутся. Показать ли ему, что я на него смотрю? Он удивится? Или лучше отвернуться и сделать скромный и соблазнительный вид? Или помахать ему? Постараться зацепить его взгляд? Послать телепатическое сообщение?

Я спасовала — опустилась на колени и сделала вид, что завязываю шнурки на кедах. Я не знала, что делать. Тряпка. И в качестве вознаграждения за трусость, когда я поднялась, моему взгляду предстал некто куда менее привлекательный. Нацу Урод. Нацу повернулся к своему дружку и что-то шепнул. По крайней мере, мне так показалось: он наклонился и прикрыл рот рукой. А потом, к моему ужасу, повернулся, показал на меня и заржал. Друг тоже засмеялся, и у меня сердце ушло в пятки. Нацу явно что-то задумал.

Он заметил, что я на него смотрю, встряхнул головой и зловеще улыбнулся. Я постаралась не выдать своего страха, но что я могла в этой ситуации сделать? Даже ничего сказать нельзя — расстояние слишком велико. Так что мне в голову пришла лишь одна мысль — показать ему средний палец.

 Нацу это бескрайне порадовало. Раззадорило еще больше. Это было все равно, что ткнуть в медведя заостренной палкой. 

— Все готовы? — спросила директриса, поправляя очки. — Все? Хорошо, начинаем. Когда я назову ваше имя, вы выходите на сцену, встречаетесь с партнером за аркой, беретесь за руки и выходите, после чего спускаетесь по ступенькам в передней части сцены. Потом можно пройти до центра аудитории, после чего отправляйтесь в класс. Всем понятно? Да? Хорошо. — Она помахала кому-то рукой. — Пожалуйста, пригласите учеников младших классов. Да и… учениц.

Двери вдруг открылись, и в зал хлынул поток ребят. Судя по лицам, никто из старшеклассников не предполагал, что церемония будет совершаться прилюдно. Но зрителей все, же собрали — свидетелей нашей казни. Лиссана Штраус подтолкнула меня:

— А они тут зачем?

— Понятия не имею. Может, Мира решила запугать их, чтобы все перебежали в другую школу, а сама она могла выйти на пенсию и перебраться в Сеул. — Кстати, Мира Штраус, и Лиссана Штраус, сёстры. Только, Мира старше Лис. Лис семнадцать, как и мне, а Директрисе Мире, двадцать семь. 

Лиссана фыркнула:

— Сомневаюсь. Кому захочется жить на пенсии в Северной Корее?

Я считаю, что это проблема нашей системы образования. Реально. Лис не виновата, что ей толком не преподали географию Северной и Южной Кореи. Надеюсь, что нашу Японию, она лучше знает. Хотя, может, и попытались, но информация затерялась где-то между ртом учителя и ее запудренными мозгами. В общем, я все равно решила не развивать этот вопрос. До нее все равно шутка не дошла.

Миссис Штраус замахала руками:

— Рассаживайтесь по местам, пожалуйста. По местам. — Когда в аудитории наступила тишина, она откашлялась, вскинула голову и криво улыбнулась: — Мы собрались здесь сегодня, чтобы… — Она смолкла. Проморгалась. Еще шире растянула губы в улыбке. — Чтобы соединить этих молодых мужчин и женщин… — Директриса сглотнула. Вдохнула. — Узами брака. — Вдох. Выдох. — В брак нельзя вступать бездумно. Он подразумевает определенные обязательства по отношению к партнеру. Обязательства, которые… — Она откинула волосы и фыркнула. — Ну, предполагается, что люди должны их выполнять. — Голос у нее дрогнул. Она снова сделала паузу и вытерла глаза. Потом вцепилась в кафедру. — Следует выполнять данные обязательства и в трудные времена. Не сбегая, как только появится первое искушение, как ребенок при виде конфетки. Конфеты, конечно, вкусные. Но ими не наешься. А ваш супруг, надежная питательная картошка, тем временем лежит и гниет в шкафу. Дамы и господа, следует основательно взвесить свое решение вступить в брак, прежде чем давать клятву. Не надо покупать картошку, если на самом деле вы хотите конфет. Это вам понятно?

Было совершенно очевидно, что никто из нас ничего не понял. Директриса осмотрела наши каменные лица в поисках ответа на свой вопрос. По ее щеке потекла слеза. Она ее смахнула.

— Итак. Брак. Да. Брак — это обязательства, которые люди дают друг другу. Они клянутся… что.… Да вы знаете. Давайте дальше. Сейчас я буду вас вызывать, вы выходите на сцену, беретесь за руки, я торжественно объявляю, что вы связаны узами экспериментального брака в образовательных целях. И мы прощаемся. Мистер Макаров, включите, пожалуйста, музыку. Ела и Фрид. 

Заиграл «Канон», и Ела с Фридом двинулись к сцене. Они взялись за руки, прошли под аркой, спустились. Когда они шагали по проходу, зрители начали хлопать и кричать. До меня дошло, зачем их привели: для нашего публичного унижения.

Мы парами восходили на эшафот. Парами спускались в ад. Ну ладно, может, я чересчур драматизирую, но вот что я вам скажу: мне раньше «Канон» нравился. Для меня это была музыка надежды, красивая, чистая и радостная. Но теперь вдруг она превратилась в похоронный марш. А церемония — в панихиду. Мне представлялось медленное, но верное нисхождение в могилу. Разумеется, я уже никогда в жизни не смогу получать удовольствие от музыки Пахельбеля.

К сцене пошли Роуг с Юки. Она была на огромных платформах, поэтому двигалась довольно медленно. Роуг подождал ее, протянув руку. Она подала ему свою, и они вместе направились к арке. Когда Роуг наступил на алюминиевую лестницу, она закряхтела больше обычного. Кто-то из младших засмеялся, но Роуг невозмутимо спустился до самого низа. Мне показалось, что Юки слегка сжала его руку — что вполне вероятно, такой уж она человек.

Я сделала небольшой шаг вперед, стараясь не выпускать из виду Нацу. Я не догадывалась, что он там задумал, но наверняка какую-нибудь гадость. Когда Грей с Дождией вышли на сцену, я смотрела то на них, то на Нацу, пытаясь понять, как он отреагирует на то, что его подружка выходит замуж за крутейшего пацана в школе. Но ему, по-моему, было все равно. Мне кажется, что я ревновала больше, чем он. Особенно когда Грей предложил ей взять его под руку, а Дождия, хихикнув, согласилась. Она королева жеманства, тут следует отдать ей должное. Флирт был ее религией, и прямо сейчас она кокетничала с Греем. Но Нацу и бровью не повел.

Мне же не удавалось сохранять спокойствие. Я даже вспотела, как мисс Вселенная в ожидании результата теста на беременность. Я закрыла глаза и попыталась представить лед под мышками и холодную воду, текущую по шее и рукам. И когда мне удалось сбить пульс с бешеного до просто ускоренного, миссис Штраус объявила: «Люси Сердоболия и Нацу Драгнил».

О боже. Я пошла к сцене. Поднялась по ступенькам и посмотрела на Драгнила. Мы шли друг другу навстречу, глаза в глаза. Я боялась споткнуться, но отводить взгляд мне тоже не хотелось. Когда мы сблизились, я протянула руку, стараясь вести себя как можно достойней. Но Нацу отвел взгляд и подошел к занавесу. Потом он сунул в разрез руку и достал… куклу. Надувную. Из секс-шопа. В черном парике и очках, как у меня. К голове скотчем прилеплена диадема. На кукле были и штаны с карманами — как у меня. Я заметила, что у нее мокрая промежность. По штанинам текло. А сверху ничего не было. Сиськи вдавлены вовнутрь и перемотаны скотчем. Но на скотче черным маркером были нарисованы соски. Не сомневаюсь, что он пытался придать кукле анатомическое сходство со мной.

Раздался взрыв истерического хохота. Нацу схватил куклу, оседлал ее и помчался по сцене, как на коне, — размахивая хлыстом и все такое. Потом он пронесся через арку, стараясь держаться подальше от директрисы (хотя та была в таком шоке, что не могла и пошевелиться). Потом, подняв куклу как можно выше, он завопил: «ПРЕДСТАВЛЯЮ ВАМ ПРИНЦЕССУ В МОКРЫХ ШТАНАХ!» Несколько ребят из младших классов заржали. Потом смеющихся стало больше. Бритый дружок Нацу принялся скандировать: «ПРИНЦЕССА В МОКРЫХ ШТАНАХ! ПРИНЦЕССА В МОКРЫХ ШТАНАХ!», и вскоре аудитория разделилась на тех, кто орал вместе с ним, и тех, кто смеялся над этим.

Наконец к Мире вернулся дар речи:

— Хватит! Успокойтесь!

Но никто не успокоился. Нацу спустился со сцены с куклой в руках, промаршировал по проходу под дружные аплодисменты. Я стояла на сцене одна. Ну, то есть с Мирой, которая вскоре меня прогнала. Видимо, она ловко научилась не замечать того, что происходит вокруг.

Я на заплетающихся ногах спустилась со сцены и замерла. Все заорали еще громче. И ржали. И показывали пальцем. На меня. Я не знала, ни что делать, ни куда идти. Потом я вдруг заметила, что ко мне идет Юки. Она взяла меня за руку и повела по проходу. На полпути меня встретил и Роуг, и кто-то заорал: «О-о-о, они будут жить втроем!» Но мне уже было все равно. Мне лишь хотелось уйти. А еще придумать, как отомстить Нацу.