♥Каждому дьяволу положен свой ангел♥

Повеяло не приятным холодком. Тюль колыхалась на ветру, вылетая за переделы окна и стремясь куда-то вдаль. Вновь тёмное небо хмурит своё лицо, и собирается заплакать, от не пойми чего. Окно распахнуто нараспашку, в квартиру вторгается ледяной воздух, давящий на лёгкие. Злорадный смех, который нервирует и ужасно раздражает раздался в комнате.

- Она мертва…. Мертва из-за тебяяяя! – раздался мелодичный голос, который казалось, заполнил все уголки данной комнаты.

Кукольник напевал свою песенку, заставляя Юнаса идти на неизбежное столкновение с асфальтом. А всё началось с того, что он просто впустил какого-то странного парнишу в дом, отогреться и напоил чаем, вспоминая, как когда-то, Эла учила его, что нужно помогать людям. Всё было в порядке, но почему-то после его ухода началось странное. Мелодичный, слегка хрипловато – приторный голос звучал в ушах, словно совесть отчитывает грешника. Этот голос осуждал его! Осуждал то, что он не пошёл тогда за ней, не пошёл, и она исчезла. Растворилась, как это делает пыль в воздухе. Сердце изнывало от ран, которые саднили, отдаваясь острой болью в мужской душе, а мысли лишь показывали странные картинки прошлого.

---Пять лет назад---

Жаркий денёк давит на виски и заставляет неприятно першить горло. Старый двор,  котором стоят одинокие качели и ветер раздувал песчинки из песочницы, которые так и норовили залететь в глаза. Послышалось странное шуршание…

- Юнас, быстрее! Они могут нас заметить! – шикнула девчушка четырнадцати лет.
- Сколько раз я должен выпутывать тебя из всяких передряг? Не боишься, что твой отец узнает? Всё – таки он шериф, тебе может влететь! – шикнул парень восемнадцати лет.
- А ты испугался, Голден? – засмеялась девушка, удобнее устраиваясь в качелях.
- Я тебя ненавижу! – рыкнул брюнет, подойдя к качелям.
- И я тебя люблю. – съязвила Шропшир, мило улыбаясь.

Обойдя девушку, Юнас пристроился сзади и несильно толкнул качели, чтобы те начали своё движение. Качели сильнее и сильнее набирали темп. Вот они уже высоко летят в небо, а звонкий девичий смех ласкает юношские уши. Не выдерживая больше, а так же удостоверившись, что их никто не видит, парень резко останавливает качели и обвив сильными бледными руками тонкую талию, прижимает к себе, зарываясь носом в длинные волосы. Вдох… такой приятный аромат, который ласкает его обоняние. На какое-то мгновение Эла замерла, после чего чуть наклонила голову вперёд и в бок, открывая свою шею, и с какой-то грустной улыбкой повторила:

- И я тебя люблю…

Резкий рывок и Элена оказалась развёрнута к парню, который внимательно, удивлённо и с какой-то растерянностью наблюдал за её лицом. Налившиеся румянцем щёки, невинно бегающие глаза, лёгкая смущённая улыбка. Чуть наклонившись вперёд, Голден сокращает расстояние между их лицами, упираясь своим лбом в нежный девичий и переплетая пальцы рук. Сантиметр… миллиметр… глубокий томный вдох и их губы сливаются в нежном поцелуе. У обоих он первый, оба не знают, что делать, но столько искренности и чувств вливаются в него. Язычки сплетаются в каком-то неумелом вальсе, а глаза нежно сомкнуты…

---Наше Время---

Шаг… и ещё один. Легко вспорхнув на подоконник, парень посмотрел вниз. Его мысли были настолько спутаны, что он даже не понимал, что он должен делать, а чего нет. Он стал живой куклой без эмоций и чувств, которая вот-вот разобьётся об асфальт. По белой щеке скатилась одинокая слеза, а тело полетело вниз. Невидимые для человеческого глаза, золотые нити оборвались, а разум вновь вернулся к Юнасу, но уже слишком поздно….

***Дом Крипипасты***

Тихое сопение раздавалось по комнате. Пока парень спал, шатенка листала его книги, большинство которых составляли боевики. Истерики сопровождали Шропшир каждый день, а издёвки становились только жёстче. Теперь она поняла одну очень важную вещь… Моральная пытка в разы больнее физической, и если побои можно стереть, как страшный сон то, то что они причиняют ей морально, забыть невозможно! Дверь резко раскрылась и на пороге комнаты стоял кукольник. Его светящееся глаза сильно пугали, а безумная улыбка заставляла кожу покрыться муражками.

- Джеееф, угадай, кого я убииил! – протянул парень, приземляясь в кресло.
- Кого же, если не секрет? – заинтересованно спросил киллер, сонно потягиваясь в кровати.
- Криминалиста отделения, где работает папочка нашей сууучки! – радостно рассмеялся Кукловод.

Сердце Элы ёкнуло. Казалось весь мир перевернулся, а ком застрял в горле, предупреждая о истерике, которая вот-вот начнётся. Заметив состояние девушки, кукольник рассмеялся громче, а та сильно побледнела, лихорадочно сжимая в руках ткань толстовки. Вудс младший краем глаза скользнул по их «гостье», после чего вновь устремил взгляд голубых очей на кукольника. Улыбнувшись своей фирменной улыбкой, киллер встал со своего места и медленно подошёл к парню, с силой вжав в кресло, от чего тот покрылся холодным потом.

- А теперь слушай сюда говна кусок, её имею право трогать только я и её близких тоже. Сейчас ты идёшь и делаешь всё возможное и не возможное, чтобы тот парень ожил… и если этого не будет, тебя не спасёт даже швабра. Ты надеюсь меня понял? – на распев произнёс киллер, пугая кукольника своей чёрной аурой.

Шропшир, наблюдала за этим, а по щекам давно уже бежали слёзы. Тот, кто забрал её первый поцелуй, тот кто защищал и вечно поддерживал её…мёртв?.

- В…вы шутите? – подала голос зеленоглазая, вскакивая с кресла.
-Неа…зачем это мне? – отликнулась кукла.

Сжав кулаки, Шропшир рванула вниз по лестнице к выходу. Наплевав на ночь, на лес, на всех убийц… Элена бежала вперёд, размазывая по личику слёзы, которые предательски лились.

-Не верю… Юнас…. Ты не мог! –повторяла она, продолжая бежать не разбирая дороги.

Шаг… Ноги подкосились прямо рядом с утёсом с которого она чуть не слетела, если бы не сильные мужские руки, обхватившие талию. Такие тёплые, которые подняли и прижали к чьему-то телу.

- Дура! Разбиться хотела?! – кричал киллер, крепче обнимая девушку.
- Джефф…ты что тут делаешь? – глазки округлились, а сердце забилось чаще, осознавая возможную кончину.
- Ты не умрёшь так глупо… если жить надоело, я лучше сам тебя убью. – с какой-то пафосной нежностью прошептал тот, поднимая девчушку на руки и накидывая на неё ещё одну толстовку, оставляясь в одной чёрной футболке.